class="p1">Однако адвокат не ограничился сказанным. Выдержав паузу, он сообщил капитану Мелчену, что некоторое время тому назад — приблизительно около полугода — в завещание было внесено важное дополнение, согласно которому старшая дочь баронета — в девичестве леди Нэнси Оакс, а ныне графиня Нэнси Мариньи — не наследовала деньги и имущество отца, а получала вместо выделенной доли денежную стипендию. Стипендия эта должна была выплачиваться каждый месяц всё время, пока леди будет состоять в браке с графом. В случае же развода с последним леди Нэнси сможет получить выделенную ей долю. Сказав это, адвокат подчеркнул, что леди Юнис Оакс была осведомлена о вносимом в завещание дополнении и полностью поддерживала мужа. Вообще же, по мнению Фоскетта, супруга баронета была настроена к графу Мариньи, мужу старшей дочери, намного нетерпимее сэра Гарри. Последний был склонен полагаться на выбор дочери и не вмешивался в её жизнь, по крайней мере на начальном этапе её отношений с графом Мариньи.

Разумеется, капитан Мелчен задал вопрос о размере стипендии, но адвокат от конкретного ответа уклонился, ограничившись замечанием, что для «людей их круга» выплаты эти незначительны, хотя, разумеется, на повседневные бытовые расходы и жизнь с определённым удобством назначенных выплачиваемых денег должно было хватить с лихвой.

Таким образом, адвокат Фоскетт дал понять капитану Мелчену, разумеется, не говоря об этом прямо, что брак старшей дочери не одобрялся родителями, причём не одобрялся до такой степени, что они решились оставить её без наследства.

Капитан полиции Майами Эдвард Мелчен стал «мозговым приводом» расследования.

Продолжая свой в высшей степени познавательный рассказ, адвокат рассказал капитану Мелчену о том, что во время одного из его приездов на Нью-Провиденс в декабре 1942 года, его перехватил граф де Мариньи, попросивший адвоката содействовать восстановлению отношений зятя с баронетом. Фоскетт категорически отверг возможность быть посредником в примирении зятя с тестем. При этом он назвал де Мариньи «негодяем», по крайней мере адвокат настаивал на том, что употребил это слово.

Поскольку подобная резкость выглядела до некоторой степени необоснованной, Фоскетт сообщил капитану полиции, о том что получил письмо от предыдущей жены графа — некоей Рут Фанесток — из которого следовало, что Альфред де Мариньи является банальным охотником за приданым. На Багамах он жил на деньги жены и даже после официального развода поддерживал с женщиной интимные отношения. Рут, если верить её письму, в конце 1942 года была беременна от графа о чём и сообщала адвокату. При этом следует иметь в виду, что граф де Мариньи уже более полугода был женат на леди Нэнси.

Письмо это показалось адвокату до такой степени важным, что он немедленно позвонил леди Юнис и прочитал его полностью. При этом Фоскетт подчеркнул, что оригинал письма он не передавал ни сэру Гарри, ни леди Юнис, поскольку этот важный документ мог очень пригодиться при бракоразводном процессе леди Нэнси с графом. А потому его утрату надлежало исключить…

Капитан Мелчен не мог не спросить о финансовом положении баронета — не находился ли тот на грани банкротства, может быть, терпел в последние годы убытки, и его перспективы представлялись совсем не радужными? В этой части юрист оказался намного более разговорчив, нежели в той, что была связана с обсуждением завещания. Фоскетт сообщил, что в багамском оффшоре сэр Оакс зарегистрировал несколько личных оффшорных компаний, собственно, их регистрацией Фоскетт непосредственно и занимался, в которые перевёл акции своей золотодобывающей компании. По словам адвоката, он стал работать с баронетом с 1931 года, лично видел финансовые документы сэра Гарри за предшествующие годы и может сказать следующее: в период с 1929 года по 1939 год, то есть за 10 календарных лет, Гарри Оакс получил дивидендные выплаты по акциям шахты «Лейк шор» в размере почти 21 млн. канадских долларов чистой прибыли [то есть после налогообложения]. Хотя физические объёмы добычи золота на шахте «Лейк шор» в последние годы снижались, баронет зарабатывал намного больше, чем раньше. И причина тому была очень проста — в канадской юрисдикции он выплачивал в виде прямых и косвенных налогов 85 % стоимости добываемого золота, а с переводом акций в багамскую юрисдикцию платежи в канадский бюджет уменьшились до 5 %.

Почувствуйте, так сказать, разницу.

Капитан Мелчен поинтересовался тем, известно ли адвокату о текущих бизнес-проектах баронета — начатых и только планируемых — и не мог ли причиной убийства стать некий конфликт, связанный с деловыми планами сэра Гарри? Уолтер Фоскетт заверил, что бизнес-проекты сэра Оакса были по плечу только сэру Оаксу, другими словами, никто не стал бы конкурировать с ним в том, что тот задумал. Так, например, рядом с полем для гольфа, превращённым ныне в пастбище, баронет планировал оборудовать стадион для игры в поло. Ну, кто, скажите на милость, мог составить в этом ему конкуренцию? Стадион ещё не был построен, но вот конюшню для пони, на которых должны были скакать игроки, уже возвели. Другой бизнес-проект касался возведения частного аэропорта под названием «Oaks field». К этому аэропорту баронет планировал пролодить новую шоссейную дорогу — губернатор одобрил оба проекта и буквально 2 недели назад адвокат получил карты землеотвода под них.

Другой бизнес-проект касался расширения и улучшения ботанического сада в Нассау, созданного сэром Оаксом пятью годами ранее. Эта затея вообще являлась благотворительностью в чистом виде и не предполагала получение прибыли. Кто станет конкурировать в такого рода инвестициях?!

Вообще же, сэр Оакс не стремился к тому, чтобы все его инвестиции приносили прибыль. Он совершенно спокойно относился к тому, что первоначальный бизнес-план дал осечку и не сработал так, как задумывалось изначально. Например, роскошный «Бритиш колониал отель», отремонтированный и запущенный в работу на деньги баронета, так никогда и не стал приносить прибыль. И хотя этот актив, строго говоря, являлся пассивом, то есть генерировал убытки, сэр Гарри и не думал избавляться от него. Он считал этот отель инвестицией в будущее, которая рано или поздно себя оправдает.

Адвокат заверил капитана Мелчена в том, что ему ничего не известно о конфликтах, связанных с бизнесом сэра Оакса, и он не верит, что убийство последнего проистекает из его предпринимательской деятельности.

Впрочем, пересказывая сейчас показания Уолтера Фоскетта, мы немного забежали вперёд [поскольку адвокат прилетел на Нью-Провиденс лишь вечером 8 июля].

Поэтому вернёмся сейчас в середину дня и кратко остановимся на том, что именно и от кого капитан Эдвард Мелчен услышал в те часы.

Очень интересными оказались показания одного из соседей баронета — Томаса Лавелла — ставшего свидетелем острого конфликта между сэром Оаксом и графом де Мариньи. По его словам, он не видел начало инцидента и не мог судить о его причине,